Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Автобусы
Абакумова Е.


 
Я не люблю автобусы. И крайности. Когда автобусы забиты до отказа, то ты в них не заходишь, а тебя заносят в общей массе разных человеческих чел. Но иногда и в этом есть свой смысл: можно не держаться на поворотах. Толпа тебя удерживает, так что ты имеешь возможность залезть в сумку за проездным, чтобы показать кондуктору. Но при этом тебе обеспечен оценивающий и недовольный взгляд отчаявшейся сесть бабульки, сопровождающийся цоканьем и покачиванием головы. Кондуктор же на законном праве обелечивания пассажиров лезет через, казалось бы, непроходимую толпу и его горластое: "Готовим оплату за проезд заранее, пенсионные удостоверения и проездные билеты предъявляем в развернутом виде,"-разносится по всему салону. Тут уж действительно пожалеешь, что не прошелся пешком каких-то там две-три остановки в такой осенний и солнечный денек, тем более если кондуктор стоит рядом. Я осень всегда помнила с ярким солнцем, которое не грело, с осыпающейся цветной листвой и холодным ветром. А в последнии дни у нас очень тепло, несмотря на то, что середина сентября. Они называют это "бабьем летом", меня всегда удивляло это название. Особенно поражает сочетание кожаных курток на упитанных мужчинах и обтягивающих маек без рукавов на средних лет женщинах. В автобусах это создает картину какой-то неряшливости. На торговом центре большая часть вышла, но сидячих мест все равно нет. Пытаешься отвлечься: думаешь о том, что твое последнее письмо в Питер шло целую неделю, хотя обычно доходило за четыре-пять дней. Какой-то мальчик, готовясь к выходу, уступил место женщине и случайно дотронулся до меня. У него такие влажные ладони и руки не соответствуют внешности. Недавно совсем заметила, что руки удивительно похожи на своего хозяина, как и многое другое. Женщина стояла смешная такая и руки у нее были смешные. А у этого мальчика они жили отдельно от хозяина, как бы говоря:"Если не ты, то хоть мы". Сильные такие, накаченные руки. Это тесные дневные автобусы, я их не люблю.
Есть еще вечерние, но в два конца. Домое едешь стоя, обреченно вздыхая при виде неторопливого кондуктора, который у какого-то дедушки рассматривает удостоверение и, по-видимому, совсем не хочет обилечивать тебя. Посчитав сумму цифр справа и слева на билетике, понимания, что он не- счастливый, деловито оглядываешься по сторонам, а потом с показной непринужденностью аккуратно кладешь его в одну из дырочек для вентиляции. Извиняясь, пробираешься к кабине водителя и, если тебе повезет, то всю дорогу, как капитан на мостике гордо глядишь в бескрайнюю даль. Иногда делаешь резкие движения, разменаешь шею, чтобы пассажиры не забывали о твоем присутствии. На освобождающиеся места не садишься: стоять, так до конца. Пусть знают через что ты прошла, простояв всю дорогу, ведь так устала за день. И на своей остановке, проходя по полупустому автобусу к задней двери, бросишь свой замученный, отягощенный жизнью взгляд на только что проснувшегося мужчину: пусть его помучит совесть. И ты выйдешь из автобуса, поправишь куртку и, перебежав дорогу, забудешь об этом прожитом дне, об этом автобусе, кондукторе, обо всем. Пойдешь по тротуару к своему дому, заранее готовя ключи, не потому что не хочешь кого-то разбудить, просто нужно себя чем-то занять. Пустота нежилого дома, тень кустов на противоположной стороне заставляют чувствовать себя неуютно. Ты суетишься, кутаешься в куртку, хотя на улице совсем не холодно. Когда уже виды балконы твоего дома, ты украдкой поднимаешь взгляд на нужный, но сегодня его хозяева не дышат воздухом, расслабившись, открываешь входную дверь. Но как не хочется подниматься по лестнице, а лифт снова на шестом этаже. Дом семиэтажный, но он всегда на шестом. Редко на пятом, на других почти никогда. Нажимаю кнопку вызова и иду пешком, пусть будет на первом. Дома снимаю ботинки, вешаю куртку, мою руки и иду есть. Меня всегда кормят во сколько бы я не пришла. А потом обычные процедуры перед сном. Завожу будильник, чтобы обозначить, что этот день прошел, и ложусь спать. А у меня так стоит кровать, что фонарь, который освещает улицу и который летом включали в десять вечера, а зимой в девять, своим желтым глазом светит в мои голубые. Мне приходится утрамбовываться в подушку, как земля в горшок для комнатных растений. А потом я считаю, чтобы заснуть. Раз, два, три, четыре... Я не люблю автобусы.


 
"Чем ночь прошедшая зияла, чем настоящая зовет, все - только продолженье бала, из света в сумрак переход!" Counter CO.KZ
 


Контурная пластика в борьбе с морщинами | Диагностика и лечение аденомиоза | воспаление мочевого пузыря - цистит